+7 (701) 1910000


Navoi 58 оf 86

Almaty, Kazakhstan

09:00 - 21:00

Seven days a week

V. Karataev «AT THE EDGE … Extreme Situations»

{:en}We continue the publication of chapters from the future book of Vladimir KARATAYEV «AT THE EDGE … Extreme Situations»

1983. School on the Kashka Tash
Mountaineers, actually people are superstitious. In those early years — and it will be about the early 80’s — almost all of us in the spirit of the time were atheists and were not afraid of the evil eye, not the black cat, not the woman with empty buckets. We had our own signs and superstitions.
For example, the «happy» shirt, in which the mass of seasons departed without incident, could almost be decayed, repeatedly patched and patched up, but still took on another trip to the mountains.
Apollo and I had many years of gathering in the mountains so that if we made an advance before going to the wall, then for some reason the exit to the route was disrupted. Therefore, over time, we have superstitiously abandoned the preliminaries. On the day of release they loaded and went to the wall.
In the summer of 1983, we had big plans with our comrades. First we left for the expedition to the Pamir-Alai, Alay Range, in the Archekanysh gorge. The goal was to set up the northern wall of the Sauk-Jailau peak, never reached by anyone. We prepared seriously and carefully. The team got great.
We sit under the mountain, we beat hoofs. And the wall is completely white, snowfall after snowfall. And so, according to plan, the day on the route, but early in the morning the snow did not evaporate on the slopes, but our hopes — Apollo, as the captain of the team, decided: we leave. It was terribly insulting, but otherwise all further and no less serious plans could fly. We were expecting a call to the RSFSR team to participate in the USSR championship in the Caucasus. If we hung for a long time on the wall, then by the time of moths we can not catch the championship.
To get to the championship of the country in any class in those years was a challenge and dream of every serious climber. Quotas were allocated to the regions depending on previously shown successes. The competition was huge. And without participation in competitions of such rank you could not become a master of sports, and therefore, could not set the highest goals, participate in interesting expeditions and ascents, be at the forefront of progressive ideas and trends. For all of us, the championship was such an alpinistic «Formula-1»
And now this opportunity has fallen out — for the first time to participate in the championship of the Union, in the snow-ice class.
The first stage of the competition, the «school», took place in the Elbrus region, in the Adylsu gorge on the Kashka-tash glacier.
At the installation fees before the championship, the main question was solved, who will still fall into the main part of our team — the RSFSR national team, which for these competitions was formed from climbers of Irkutsk and Kaliningrad. According to the rules of the competition, the team had to have a certain starting point. That is, in the composition, for example, one master of sports could compete and with him three candidates for masters or two masters and four KMS. We planned to participate in two masters of sports, but one of them — Victor Ponomarchuk — fell ill. Based on this, the team was formed from four athletes. One bundle has already been determined: the master of sports from Kaliningrad Yuri Ovsyannikov and his team mate, CCM Victor Zhuravlev. Coaching Council was to determine yet another bundle of all the candidates invited to the team.
The participants of the competitions lived in the Elbrus alpine. And every morning we went to the glacier Kashka-tash for training, which, in fact, turned into qualifying starts. In the end, the choice of coaches fell on me and Slava Lebedev, and we became the second bunch of the national team of the RSFSR.
Slava and I ran along vertical ice walls, easily overcoming any relief of the glacier, and in this respect we were confident. But there was one small problem due to the then accepted rules for climbing. Participants of one team had to have a so-called similarity — that is, the experience of joint ascents. At least one vertex, at least with one member of the team. Ovsyannikov and Zhuravlev had such a cramp, but we do not have Slava. And then we went to get it on Nakru — on the Italian couloir 4B c.

(The top of the Nakra, 4277 m, the neighbor of Donguz-von, representing with him one of the classic mountain species in the Elbrus region.The Italian couloir is gaining about 1000 m in length and 60 degrees in steepness. About ten years ago it was a deuce from Pyatigorsk, spending about 17 hours On the rise + overnight on the route — Ed.)
The snow-ice couloir from the foot to the pre-summit ridge passed very quickly. Connected ten-meter rope went simultaneously, occasionally hanging on ice axes and fifah, sat in arbors and chattered with their feet, in order to rest calf muscles. Almost without problems for a few hours jumped on the pre-summit ridge, and, having risen to the top, they expected to return to the base by the evening, but the mountains said: «It’s hilarious you, boys.» Everything around was covered with such a thick fog, and the snow had fallen, and five meters away, nothing was visible.
After they descended from the summit in the direction of Svaneti, almost intuitively, blindly crossed the glacier in the upper part. Further, having crossed the rocky ridge, we came to a snowy plateau in the vicinity of which we were to find the pass False Donguz-orhn. But there was no visibility. A perfectly flat glacier, covered with fluffy snow, dissolved in dense fog in a few steps. We were as if suspended in a cloud, from which snow flakes. But the approximate of our location and the possible direction of movement still determined. A glacier with a stream flowing from it was indicated on the map. By hearing, it was determined that somewhere below the left a river rustles, and this means that in the opposite direction there is a pass, and on temporary landmarks, somewhere near.
Deciding not to test fate and got up for the night, especially since in one place they almost fell into a cracks, passing along the unsteady snow bridge. Dug in the snow pit trench with a half meter deep, lay down in it, throwing a mat and rucksacks, and waited for dawn. Opening my eyes at night and looking around, I saw above me a perfectly clean, starry sky and, almost in two steps, the blackening rocks of the crest, through which the path of our return lay. At dawn, without wasting time, we can say, running, and in order to warm up, we crossed the pass, went down to Cheget, and in a few hours were on the base.

Our team was completely ready for the start, all the participants are emotionally and psychologically inclined to struggle. And then something happened that happens when at the airport in front of the registration desk you realize that you forgot your passport at home …
The day before the credentials committee they tell me they can not find my insurance policy. All the sports documents I handed over to the coaching board, as soon as I arrived at Elbrus. And now the insurance policy has disappeared somewhere. Without it, the credentials committee does not allow for competition. I’m leaving the team, not even about my own fault … It’s Sunday in the yard. What to do? Where to run, where to look for an insurance agent? Nobody could explain anything plainly.
He took his passport, money and ran down to the Baksan Gorge. I decided to catch a ride and go to Tyrnyauz.
No mood. I’m leaving the team because of some nonsense. Not because of injury, not because of his blunder … The selection passed, with a similarity decided, and on you … It’s a shame.
This is now the insurance agents are sitting under each stone at the beginning of the route. And then — you will not believe — even the Internet was not. And mobile phones were only for millionaires. In America.
And all day I wandered around the city in search of an insurance agent. The problem was still that on Sunday the institutions do not work. But I was lucky: they prompted the agent’s home address, and he was at home. In the evening I returned to the base with an insurance policy, and the question of my participation in the competitions was resolved.
I do not know if it’s bad or good, but by lot our team fell out first, as they say, from scratch. All the others could already be guided by our time, which made it easier for them to plan the tactics of working the ligaments to improve the time of the route.
As a result, after a few days of competitions and passions, at the end of the «school» our team had a good time, and even with the faults of judges and penalty points, we could count on a prize. That «school» was remembered still by the presence of Reinhold Messner, who actively photographed everything he saw around …

1983. According to the icebreakers of Mizhirga.
(Previous hour https://vk.com/wall-32362856_11827)
At the end of the «school» in the Adyl-su gorge to the second stage of the championship, the participants moved to the Bezengi district with a friendly caravan. Now the teams had to show themselves on the ice verticals of the five-thousand-footed Gentian on the routes that the judges had chosen for the final determination of the strongest ice-climbers of the year.
After the draw, three teams went out together under the northern wall of the Peak of Mizhirga. Judges went there to give a signal to the teams to start and observe their work on the wall with their own eyes.
Team MAL «Caucasus» under the leadership of V.V. Markelova said the line in the left part of the northern wall of East Mizhirga{:}{:ru}Продолжаем публикацию глав из будущей книги Владимира КАРАТАЕВА «НА КРАЮ… Экстремальные ситуации»

1983. Школа на Кашка-таше
Альпинисты, вообще-то люди суеверные. В те далекие годы – а речь пойдет о начале 80-х – почти все мы в духе времени были атеистами и боялись не сглаза, не черной кошки, не женщины с пустыми ведрами. У нас были свои приметы и суеверия.
Например, «счастливая» рубашка, в которой отходил массу сезонов без происшествий, могла чуть ли не истлеть, многократно заштопывалась и латалась, но по-прежнему бралась в очередную поездку в горы.
У нас с Аполлоном за много лет сборов в горах выходило так, что если заранее перед выходом на стену мы делали заброску, то на утро по какой-либо причине выход на маршрут срывался. Поэтому мы со временем суеверно отказались от предварительных забросок. В день выхода загрузились, и пошли на стену.
На лето 1983 года у нас с товарищами были большие планы. Сначала уехали в экспедицию на Памиро-Алай, Алайский хребет, в ущелье Арчеканыш. Целью поставили себе никем не пройденную северную стену пика Саук-Джайляу. Готовились серьезно и тщательно. Команда подобралась великолепная.
Сидим под горой, бьем копытами. А стена совершенно белая, снегопад за снегопадом. И вот по плану день выхода на маршрут, но рано утром испарился не снег на склонах, а наши надежды – Аполлон, как капитан команды, принял решение: мы уходим. Было страшно обидно, но иначе могли полететь все дальнейшие и не менее серьезные планы. Мы ожидали вызова в сборную команду РСФСР для участия в чемпионате СССР на Кавказе. Если бы мы надолго зависли на стене, то по срокам моли не успеть на чемпионат.
Попасть на чемпионат страны в любом классе в те годы было непростой задачей и мечтой каждого серьезного альпиниста. На регионы выделялись квоты в зависимости от прежде показанных успехов. Конкуренция была огромная. А без участия в соревнованиях такого ранга ты не мог стать мастером спорта, а значит, не мог ставить самые высокие цели, участвовать в интересных экспедициях и восхождениях, быть на острие передовых идей и тенденций. Для всех нас чемпионат был такой альпинистской «Формулой-1»
И вот выпала эта возможность — впервые поучаствовать в чемпионате Союза, в снежно-ледовом классе.
Первый этап соревнований – «школа» — проходил в Приэльбрусье, в ущелье Адыл- су на леднике Кашка-таш.
На установочных сборах перед чемпионатом решался главный вопрос, кто же все-таки попадет в основной состав нашей команды — сборной РСФСР, которая на эти соревнования формировалась из альпинистов Иркутска и Калининграда. По правилам соревнований команда должна была иметь определенный стартовый балл. То есть в составе, например, мог выступать один мастер спорта и с ним три кандидата в мастера или два мастера и четыре КМСа. У нас планировалось участие двух мастеров спорта, но один из них — Виктор Пономарчук – заболел. Исходя из этого, команду формировали из четырех спортсменов. Одна связка была уже определена: мастер спорта из Калининграда Юрий Овсянников и его напарник по связке, КМС Виктор Журавлев. Тренерский совет должен был определить еще одну связку из всех кандидатов, приглашенных в команду.
Участники соревнований жили в альплагере «Эльбрус». И каждое утро мы уходили на ледник Кашка-таш на тренировки, которые, по сути, превращались в отборочные старты. В конце концов, выбор тренеров пал на меня и Славу Лебедева, и мы стали второй связкой сборной РСФСР.
Мы со Славой бегали по вертикальным ледовым стенкам, без труда преодолевая любой рельеф ледника, и в этом плане были уверены в себе. Но была одна маленькая проблема из-за принятых тогда правил проведения восхождений. Участники одной команды должны были иметь так называемую схоженность – то есть опыт совместных восхождений. Хотя бы на одну вершину, хотя бы с одним членом команды. У Овсянников с Журавлевым такая схоженность была, а у нас со Славой – нет. И тогда мы отправились ее добывать на Накру — по итальянскому кулуару 4Б к. сл.
(Вершина Накра, 4277 м, соседка Донгуз-оруна, представляющая с ним один из классических видов гор в Приэльбрусье. Итальянский кулуар набирает порядка 1000 м по протяженности и 60 градусов по крутизне. Лет десять назад его прошла двойка из Пятигорска, затратив порядка 17 часов на подъем + ночевка на маршруте — Ред.)
Снежно-ледовый кулуар от подножия до предвершинного гребня прошли очень быстро. Связавшись десятиметровой веревкой шли одновременно, изредка повисая на ледорубах и фифах, сидели в беседках и болтали ногами, для того что бы отдохнули икроножные мышцы. Практически без проблем за несколько часов выскочили на предвершинный гребень, и, поднявшись на вершину, рассчитывали уже к вечеру вернуться на базу, но тут свое слово сказали горы: «Больно шустрые вы, мальчики». Все вокруг заволокло таким густым туманом, да еще повалил снег, что в пяти метрах ничего не было видно.
После того, как спустились с вершины в сторону Сванетии, практически интуитивно, вслепую пересекли ледник в верхней части. Далее, перебравшись через скальный гребень, вышли на снежное плато, в районе которого мы должны были найти перевал Ложный Донгуз-орун. Но видимости не было никакой. Совершенно ровный ледник, занесенный пушистым снегом, в нескольких шагах растворялся в густом тумане. Мы оказались как бы подвешенные в облаке, из которого хлопьями валит снег. Но приблизительное наше местонахождения и возможное направление движения все-таки определили. На картосхеме был указан ледник с вытекающей из него речкой. По слуху определили, что где-то внизу слева шумит река, и это означает, что в противоположном направлении находится перевал, и по временным ориентирам, где-то недалеко.
Решив не испытывать судьбу и встали на ночлег, тем более что в одном месте чуть не провалились в трещину, пройдя по зыбкому снежному мосту. Выкопали в снегу яму-траншею с полметра глубиной, улеглись в нее, бросив под себя коврик и рюкзаки, и стали ждать рассвета. Открыв глаза ночью и оглядевшись по сторонам, я увидел над собой совершенно чистое, звездное небо и, практически в двух шагах, чернеющие скалы гребня, через который пролегал путь нашего возвращения. На рассвете, не теряя время даром, можно сказать, бегом, и для того что бы согреться, проскочили перевал, спустились к Чегету, и через несколько часов были на базе.

Наша команда была полностью готова к стартам, все участники эмоционально и психологически настроены на борьбу. И тут случилось то, что случается, когда в аэропорте перед стойкой регистрации понимаешь, что забыл дома паспорт…
За день до мандатной комиссии мне сообщают, что не могут найти мой страховой полис. Все спортивные документы я сдал тренерскому совету, как только приехал в «Эльбрус». И вот куда-то делся страховой полис. Без него мандатная комиссия не допускает к соревнованиям. Я вылетаю из команды, причем даже не о своей вине… На дворе воскресенье. Что делать? Куда бежать, где искать страхового агента? Никто ничего толком подсказать не смог.
Взял паспорт, деньги и побежал вниз до Баксанского ущелья. Решил ловить попутку и ехать в Тырныауз.
Настроение никакое. Вылетаю из команды из-за какой-то ерунды. Не из-за травмы, не из-за своей оплошки… Отборы прошел, со схоженностью решил, и на тебе… Обидно.
Это сейчас страховые агенты сидят под каждым камнем у начала маршрута. А тогда – вы не поверите – даже интернета не было. А мобильные телефоны были только у миллионеров. В Америке.
И вот целый день я скитался по городу в поисках страхового агента. Проблема была еще в том, что в воскресенье учреждения не работают. Но мне повезло: подсказали домашний адрес агента, и он оказался дома. Уже вечером я вернулся на базу со страховым полисом, и вопрос о моем участии в соревнованиях был решен.
Не знаю, плохо это или хорошо, но по жребию нашей команде выпало выступать первыми, как говорится, с чистого листа. Все остальные уже могли ориентироваться по нашему времени, что облегчало им планирование тактики работы связок для улучшения времени прохождения трассы.
В результате, через несколько дней соревнований и страстей, по окончании «школы» у нашей команды было неплохое время, и даже с учетом придирок судей и штрафных баллов мы могли рассчитывать на призовое место. Та «школа» запомнилась еще присутствием Райнхольда Месснера, который активно фотографировал все, что видел вокруг…
1983. По ледопадам Мижирги.
(предыдущая чась https://vk.com/wall-32362856_11827 )
По завершении «школы» в ущелье Адыл-су на второй этап чемпионата участники дружным караваном перебрались в район Безенги. Теперь команды должны были показать себя на ледовых вертикалях безенгийских пятитысячников по маршрутам, которые судьи выбрали для окончательного определения сильнейших айс-клаймеров года.
После проведения жеребьевки три команды вместе вышли под северную стену вершины Мижирги. Туда же отправились судьи, чтобы дать сигнал командам к старту и наблюдать воочию их работу на стене.
Команда МАЛ «Кавказ» под руководством В.В. Маркелова заявила линию в левой части северной стены Восточной Мижирги.
Команда Украинской ССР под руководством М.М. Горбенко выбрала подъем по центру северной стены.
Наша команда — РСФСР-1 — под руководством Ю.Н. Овсянникова заявила маршрут по северной стене через каскады (м-т Шевченко).
Команда «Цея» под руководством А.И. Мартынова пошла по центру на Дых-тау.
Ровно в два часа ночи взвилась сигнальная ракета, и мы буквально ринулись на стену. По тактическому плану решили по темноте проскочить нижнюю часть стены по ледовому кулуару, выходящему под первый ледопад, и затем уйти на контрфорс, выводящий под второй ледопад.
Физическая форма у меня была отличная. Как обычно, я работал первым. Ориентируясь в темноте при свете налобного фонаря, быстро пробегал веревку, закрутив несколько промежуточных ледобуров, закреплял перила и принимал напарника – Славку Лебедя. За ним подтягивалась вторая связка, а я работал дальше.
Уже в верхней части кулуара, в предрассветных сумерках, над головой заметил сереющие очертания нависающего ледопада. После того, как подошел Славка, мы оценили путь наверх и прикинули, что пройдя еще одну веревку, можно будет уходить на контрфорс. Когда я прошел узкий желоб кулуара, взгляду открылась нависающая, уходящая влево вниз ледовая стена.
И тут я увидел то, что снизу никак видеть не мог. Слева от меня нависали над долиной гигантские ледяные блоки, изрезанные глубокими, широкими трещинами. Надо понимать, что и над головой висели такие же «подарки». Выскочив на всю веревку, закрепил перила и крикнул Лебедю, что бы он бежал наверх и поторопил ребят.
Но тут к тому, что я увидел, добавилось еще то, что я услышал: над головой раздался треск. Страх ледяной водой окатил меня. Состояние шока и осознание безысходности. Деться было абсолютно некуда. И вся команда шла внизу подо мной.
Никакая страховка в таких местах не спасет. Остается только слабая надежда на везение.
Я услышал треск ломающегося льда – тот, наверное, последний ужасный звук, который слышит альпинист в рушащемся на него ледопаде. В голове билось: этого не должно случиться, у меня ведь только сын родился. Как же так?! Неужели я Андрюшеньку никогда больше не увижу?… Паническая волна прошла от пяток до макушки….
Я истошно начал кричать, что бы Славка бежал по перилам. Не останавливался не на секунду. Мне казалось, что время остановилось. Лебедь поднимается очень медленно, и эти минуты казались часами. Я матерился на чем свет стоит. Он даже обиделся, но когда подошел и услышал этот треск, то мы уже вдвоем хором закричали ребятам, чтобы они бежали бегом.
Сейчас кажется, что потом я в одно мгновение проскочил траверсом под ледопадом. После чего забравшись по скале на контрфорс, закрепил перила и с замиранием в сердце стал ждать появления ребят. Это сумасшедшее напряжение начало спадать только после того, как мы все вместе собрались на скале выше ледопада. Слава Богу, что все обошлось…. Дальнейший подъем по скалам, особых трудностей не представлял. Пройдя несколько веревок по маршруту, остановились на время радиосвязи. По небосклону уже разливался свет встающего из-за горизонта солнышка, воздух началал прогреваться, а настроение — потихонечку улучшаться.
Наблюдателям на связи сообщили, что у нас все нормально. А в ответ услышали: «Ну, мужики, ставьте свечку. Ледопад, из-под которого вы только что ушли, обвалился. Судьи все видели, носятся по лагерю в предынфарктном состоянии. Готовьтесь к разборкам».
Дальнейшее восхождение прошло без особых происшествий. Пройдя второй ледопад, заночевали, и на следующий день первыми вышли на вершину. После нас пришла команда Маркелова, и за ними – группа Горбенко. На вершине поздравили друг друга и решили спускаться вместе. Собрав все веревки в кучу, навешивая дюльфера, быстро дружною толпою спустились на ледник к подножию вершины.
И вот пришел день, когда в альплагере «Безенги» судьи посчитали все баллы, и команды выстроились на церемонии награждения победителей. Я до последнего момента ждал, что нас объявят в призерах и вызовут для вручения медалей, но чуда не произошло. Наша команда завоевала четвертое место. Судьи аргументировали свое решение тем, что мы выбрали объективно опасный маршрут. Вот и все.
Что ж, для дебюта четвертое место в чемпионате страны не так уж и плохо. Тем более, что за него я заработал в мастерский актив пять соревновательных баллов.
Фото участников конкурса «Миры Безенги»:
— В. Тинта (Лермонтов) «Карнизы и зубы Северной стены», 2014,
— Н. Юдиной (Москва) «Одеяло Мижирги и пика Боровикова», 2013
Фото С. Шибаева «Владимир Каратаев в Узунколе», 2008.